Во время своего визита в СССР в 1949 году Мао Цзэдун отказался 9 декабря сойти с поезда на станции, расположенной в районе Северного моря (Байкала). Сопровождавший «великого кормчего» Чэнь Бода (политический советник, один из видных китайских коммунистических теоретиков) поинтересовался почему.

поинтересовался, Мао Цзэдун, Сибитрь, Киай, Россия, захват, территория, СССР

Мао отчитал Чэнь Боду за незнание истории и «тяжелым сердитым тоном» сказал, что «здесь пас свои стада китайский пастух Сичэнь Су У». Мао дал понять, что эта земля является древней родиной китайского народа, незаконно занятой Советским Союзом, — пишет Андрей Пионтковский для Радио Свобода. — В эпоху правления династий Тан, Юань и Цинь Китай имел административные органы управления в «холодной Сибири». Но затем Россия начала просачиваться на восток в Сибирь и далее к побережью Тихого океана. Многие китайцы не забыли такого унижения.

Можно было бы усомниться в достоверности воспоминаний т. Чэнь Бода. Но доподлинно известны самые первые слова, с которыми 19 декабря Мао официально обратился на перроне Ярославского вокзала к встречавшим его с почетным караулом Вячеславу Молотову и Николаю Булганину. Через несколько часов он повторил эти слова советскому диктатору во время встречи со Сталиным: «Дорогие товарищи и друзья! Я рад представившемуся мне случаю посетить столицу первого в мире великого социалистического государства. Между народами двух великих стран, Китая и СССР, существует глубокая дружба. После Октябрьской социалистической революции Советское правительство, следуя политике Ленина – Сталина, прежде всего аннулировало неравноправные в отношении Китая договоры периода империалистической России».

Так начался этот визит, на многие десятилетия вперед определивший повестку дня советско-китайских, а затем и российско-китайских отношений. Мао приехал на празднование (21 декабря) семидесятилетнего юбилея товарища Сталина, но провел в предоставленной ему одной из сталинских подмосковных резиденций около двух месяцев, порой задавая себе вопрос: не под домашним ли арестом он там находится?

Мао Цзэдун снисходительно похвалил Ленина и Сталина за то, что именно они провозгласили политику аннулирования неравноправных в отношении Китая договоров, и ненавязчиво напомнил товарищу Сталину, что тот несет (в равной степени с Лениным) ответственность за выполнение их – данного, на взгляд Мао, – обещания вернуть Китаю отторгнутые у него Россией территории. В ходе переговоров выяснилось, что договор 1945 года, заключенный Сталиным и Чан Кайши, он, Мао, также считает несправедливым. Тем самым Мао Цзэдун снова поднимал вопрос о статусе Монголии и, более того, играя вдолгую, открывал возможность для пересмотра в будущем при благоприятных обстоятельствах советско-китайской границы. Это была программа-минимум китайского вождя, и он ее выполнил, уехав из Москвы с новым Договором о дружбе, союзе и взаимной помощи, содержавшем серьезные экономические обязательства СССР. Мао говорил потом своим соратникам: «Мне удалось вырвать кусок мяса из пасти тигра».

Кстати, сам он ничего не подписывал. Более месяца Мао упорно маневрировал, пытаясь убедить Сталина подписать исторический договор с Чжоу Эньлаем. Дело в том, что Мао сразу же дал понять: он не собирается признавать Сталина ни вождем мирового коммунистического движения, ни «старшим братом». Он демонстративно подчеркивал и, самое главное, был глубоко внутренне убежден в том, что является лидером великой цивилизации, история которой насчитывает несколько тысячелетий. Торжественное подписание в его присутствии основополагающих документов Сталиным и Чжоу Эньлаем сделало бы их обоих (во всяком случае, в глазах китайских подданных) равновеликими вассалами Мао.

Возникает вопрос: а как Мао при таком дерзком поведении удалось вообще выбраться из Москвы живым и невредимым? В те суровые времена за гораздо меньшие отклонения от генеральной линии в братских странах (в Чехословакии, например) старшие братья вели себя очень круто. Но в лице Мао Сталин столкнулся с совершенно новым для него явлением. В коммунистическом лагере Сталин был непререкаемым первосвященником новой могущественной религии. Буржуазных политиков он разводил как лохов, пользуясь своим фундаментальным над ними преимуществом: он был бандитом. Ни то, ни другое не работало в случае с Мао и стоявшим за ним режимом, победившим в огромной стране. На сталинскую папскую тиару Мао и сам претендовал, и бандитом он был не меньшим.

Первый раунд советско(российско)-китайской виртуальной войны, объявленной Мао на перроне Ярославского вокзала, окончился его победой по очкам. Судите сами: лидер нищей, разоренной десятилетиями гражданской войны и японской оккупации страны приехал к находящемуся в ореоле славы и военного могущества властелину половины мира (кстати, только что овладевшему ядерным оружием) и заявил ему две вещи: 1) мы абсолютно независимы от вас; 2) в 19-м веке ваши империалистические правители отторгли от Китая огромные территории. Мы это помним и будем помнить всегда.

Прошедшие с тех пор 70 лет в Пекине руководствовались в своих отношениях с Москвой теми же двумя постулатами. Было много разного в этих отношениях. Долго велись ожесточенные споры относительно догматов коммунистической схоластики. Они сошли на нет только со смертью самой этой схоластики. Москва в 1958 году (при Никите Хрущеве) отказалась передать КНР ядерные технологии. КНР самостоятельно провела в 1964 году первое испытание ядерного оружия. Конфликты на границе, инициируемые, как правило, китайской стороной, переросли в 1969 году (при Леониде Брежневе) в крупное военное столкновение на речном острове Даманский (ныне Чженьбао дао).

После этого фактического признания «вассалитета» (в традиционных китайских представлениях) перед Срединным Государством ни поздний СССР, ни РФ политически не могли и не могут претендовать не то что на статус «старшего брата» в отношениях с Китаем, как в 1950-е годы, но с огромной натяжкой способны вести речь хотя бы об относительном паритете в двусторонних отношениях, более всего опасаясь, как бы вновь «не обидеть» Китай. Поэтому незавидная роль РФ как «нашего союзника» в китайском восприятии усугубляется ее «потерей лица» в результате стратегических уступок последних 30 лет, неспособности и нежелания исправить это положение, «подправив» собственное «лицо». Сегодня Китай просто «терпит» Россию до той поры, пока окончательно не договорится обо всем, о чем ему нужно, с США».

Полностью соглашаясь с характеристикой сегодняшнего положения дел, позволю себе остановиться подробнее на стратегических уступках последних 30 лет уже постсоветских правителей России. Две дополняющих друг друга тенденции резко усиливали восприятие Китаем вассального положения России – одна геопсихологическая, а вторая, нарастающая, уже чисто криминальная.

Всероссийское постсоветское евразийство было идеологически вторичным, являлось функцией обиды на Запад и выполняло для российской «элиты» роль психологической прокладки в критические дни ее отношений с Западом. Не к случайному собутыльнику, а к небесам Запада обращен экзистенциальный русский вопрос: «А ты меня уважаешь?» Нет ответа. Китайцы все это прекрасно понимали и относились к российским заигрываниям скептически и с неизбежной дозой снисходительного и высокомерного презрения. Если эти бледнолицые северные варвары, в свое время навязавшие Срединной империи несправедливые договоры, почему-то придают такое значение бумажонкам о «стратегическом партнерстве» и «многополярности», то ради бесперебойных поставок российского сырья и российского оружия можно эти бумажки и подписать.

Но отношения с США, основным экономическим партнером и политическим соперником, для КНР гораздо важнее, чем отношения с Россией. Выстраивая их, Пекин руководствуется чем угодно, но только не комплексами российских политиков. Но, похоже, не очень-то и берут в этот обоз кремлевских нефтегазотрейдеров. Конфронтация с Западом и курс на «стратегическое партнерство» с Китаем неизбежно вели не только к маргинализации России, но и к подчинению ее стратегическим интересам Китая и к потере контроля над Дальним Востоком и Сибирью – сначала de facto, а затем и de jure.

Мы просто не заметили, как, отчаянно пытаясь собрать хоть каких-нибудь вассалов в «ближнем зарубежье», Россия сама уже превращается в ближнее зарубежье Китая. Российская сторона в ходе диалога все время старается встать на цыпочки и дотянуться до стилистики пафосных деклараций двух высоких договаривающихся сторон, в то время как китайская сторона вежливо, но последовательно указывает своему младшенькому партнеру на его законное место. Правители Поднебесной давно уже не считают нужным скрывать эту духоподъемную перспективу от своих младших стратегических партнеров. Люди, близкие к российско-китайским официальным переговорам, в один голос повторяют в последнее время, что китайцы все меньше утруждают себя необходимостью притворяться и что-либо изображать. Они относятся к заискивающей перед ними российской клептократии и ее вождям с презрением и уже не стесняются выражать это чувство публично.

«Сегодня Россия в глазах Китая лишилась статуса, стала прислугой, – констатирует Андрей Девятов. – Но если Россия постарается, она может стать старшей сестрой – это хороший статус. В китайском мире мать – это земля, отец – небо, все решают мужчины и братья, но старшая сестра олицетворяет мудрость. Даже если она пьяная, опустилась, о ней надо заботиться, ее огород надо вспахать, ее нельзя бросить. У нее интуиция и мудрость – и Россия может эту мудрость предъявить». Путинская клептократия не просто старается, но и делает все возможное для того, чтобы максимально приблизить день получения Россией «хорошего статуса».

Особенно, видимо, вдохновляет членов кооператива «Озеро» то обстоятельство, что, получив с китайцев все бабки по заключенным в последние годы кабальным соглашениям, они смогут удалиться навсегда на проклинаемый ими Запад с чувством глубокого нравственного удовлетворения по поводу выполненного гражданского долга. Заботиться об опустившейся старшей сестре и вспахивать огород на ее территории, которую нельзя бросить, будут теперь, как уверяет нас полковник Девятов, китайские товарищи. А как они при этом будут использовать присягнувшую им на верность «родственную цивилизацию» – как глупого младшего брата или как встающую с колен «мудрую» старшую сестру – это уж вопрос исключительно их вкусовых предпочтений и демографической целесообразности.

Подписывайтесь на наши каналы telegram в Тelegram и telegram в Youtube