На Керченский мост и дорогу к нему Россия потратила более $6 млрд, обещая крымчанам решение их проблем. Но спустя два месяца после открытия объекта цены на полуострове выросли, турпоток почти не изменился, а экономика региона продолжила свое пике.

Крымчане с нетерпением ждали ввода моста в эксплуатацию, рассказывает Александра Ефименко, журналистка российского издания Грани.ру, которая недавно побывала в Крыму. Объект, обещанный жителям оккупированного полуострова самим президентом России Владимиром Путиным, выглядел для них решением всех проблем.

Ефименко поясняет: на полуострове — высокие цены на продукты, мало туристов, не работают нормально банки, нет сетевых торговых гипермаркетов и прочее. Москва и местные крымские «госдеятели» частично объясняли все эти проблемы отсутствием удобного сообщения с РФ.

Мост строили долго — лишь в середине мая этого года его сдали в эксплуатацию. Сделал это лично Путин, проехав по мосту за рулем оранжевого самосвала КамАЗ.

Прошло два месяца. Что дальше? У Ефименко есть ответ. «Ничего. От слова «совсем». Это несмотря на то, что тема моста четыре года не уходила с экранов ТВ», — говорит она.

Идея фикс

Евгения, жительница Севастополя, не решилась называть свою фамилию украинской прессе. Но рассказала о том, что многие месяцы, попадая в общественный транспорт, она слышала одни и те же разговоры: надо потерпеть, потом построят мост, и жизнь наладится. Каждый день об этом говорили и по центральным российским каналам.

“Такое было ощущение, что скоро весь мир расцветет красками и Крым превратится в город-сад вместо нынешней серой унылости”, — рассказывает Евгения.

Но после того, как в мае по открытому мосту промчался на КамАЗе Путин, никаких кардинальных перемен в Крыму не случилось.

За это время произошло лишь одно заметное событие: на смену стремительному Путину на полуостров 28 июня прибыл российский премьер Дмитрий Медведев, который в РФ выполняет неприятную функцию автора и исполнителя «плохих» с точки зрения электората идей.

По информации местных СМИ, причиной визита главы правительства стал провал туристического сезона, упадок коммунального хозяйства, ненадлежащее состояние дорог, отсутствие очистных сооружений, на которые было выделено 2 млрд руб. (около $ 32 млн).

«Уже даже крымские власти начали говорить: мост проблем не решит, еще он такой дорогой, надо как‑то стоимость отбивать, так что ничего не подешевеет», — говорит Евгения.

Сейчас объект работает в ограниченном режиме — по две автомобильные полосы в каждую сторону. Железнодорожные пути завершат в следующем году. Но затем, как обещают российские власти, мост достигнет максимальной пропускной способности: 40 тыс. автомобилей и 47 пар поездов в сутки. Или 14 млн пассажиров и 13 млн т грузов в год.

Все эти предполагаемые миллионы пассажиров и тонн, озвучиваемые Кремлем, служат оправданием гигантских сумм, вложенных в проект.

Изначально на мост планировали потратить 24 млрд руб., но в процессе строительства его смета подорожала в 10 раз и добралась до отметки в 250 млрд руб. Похожая история происходит и с трассой Таврида, которую начали делать в 2017‑м, а закончить думают в 2020‑м: ее первичная стоимость в 41,8 млрд руб. на сегодня превратилась в 144 млрд руб.

Прямая связь с РФ появилась, продукты поставлять стало проще, но с мая цены на основные из них выросли где‑то на 20–30%.

А ведь на полуострове и без того все было дорого — по стоимости еды с крымскими магазинами соперничали разве что дорогущие (как для России) московские торговые центры.

При этом средний размер фактических заработных плат в Крыму колеблется в пределах 15 тыс. руб. — это примерно 6,7 тыс. грн. В Украине же средняя зарплата — 8,7 тыс. грн.

Новый БАМ — бессмысленный и беспощадный

Эксперты уверены: мост в любом случае не сделает жизнь крымчан краше и дешевле.

Во-первых, сам по себе он малоэффективен. Для многих экспертов, в том числе и российских, этот аспект проекта Керченский мост был очевиден задолго до старта строительства.

Александр Починок, бывший министр налогов и сборов РФ, еще в марте 2014 года (накануне собственной смерти) описал основные загвоздки проекта. Он правильно указывал: мост просто приведет в Керчь. Попасть оттуда на курортный южный берег Крыма (ЮБК) — задача не из простых. «Со времен СССР на ЮБК существует одно неплохое шоссе, но и его пропускная способность очень мала, — писал Починок в своем блоге Крым — цена вопроса. — Минимум придется добавить более 400 км современных дорог, причем в районах с жесточайшими экологическими ограничениями». Сейчас россияне, прокладывая трассу Таврида, пытаются частично снять эту проблему.

Починок указывал еще на одно “узкое место” — железнодорожный транспорт: из Ростова на Тамань идет однопутная колея. То есть чтобы использовать мост, нужно проложить сотни километров путей по российской стороне и в Крыму.

На сегодня, по словам Александра Клименко, эксперта Майдана иностранных дел, мост просто немного улучшает логистику.

По мосту сейчас разрешено движение машин тоннажностью 3,5 т, а с осени начнут ездить фуры. Но все равно прорыва ждать не стоит: объем поставляемых товаров вряд ли значительно увеличится — рынок Крыма остается маленьким. С конца 2019 года начнется железнодорожное сообщение через пролив, но и это ничего поменяет, ведь тарифы российской железной дороги довольно высоки. Значит, цены не упадут, говорит Клименко.

Мост не решает ни одну экономическую проблему, уточняет Алексей Стародубов, директор Крымского экспертного центра. И не решит, даже если подвести к нему все нужные дороги. И причина — во внутренних проблемах самого оккупированного региона.

Александр Лиев, экс-министр курортов и туризма Крыма доокупационных времен, считает: турпоток в первый год открытия моста увеличится незначительно, на 100 тыс. — до 1,6 млн человек. «При Украине», по его словам, полуостров принимал за год порядка 6 млн отдыхающих.

«Главная проблема ведь не в том, что нельзя добраться в Крым, а в сервисе, качестве, цене проживания и так далее. Ничего не стало лучше за прошедшие годы, соответственно, почему вдруг туда поедут туристы?»- вопрошает эксперт.

Пока КрымИх

«Крым превратился в российскую провинцию — проблемную и крайне зависимую от Москвы», — говорит Клименко.

Коэффициент финансовой независимости полуострова, рассчитанный как соотношение собранных на его территории налогов и расходов на регион госбюджета, в 2012 году (при Украине) составлял 1,15. То есть полуостров зарабатывал больше, чем получал из центра.

А в 2017‑м, на четвертом году оккупации, этот показатель составил уже 0,63: местные доходы заметно сократились, и Крым теперь сильно зависит от внешних дотаций. Умирает сельское хозяйство и промышленность, в разы сократилась туристическая отрасль. Благополучен лишь госсектор. А потому регион стал крайне чувствителен к общероссийским проблемам.

Местным предпринимателям становится все труднее. Например, в 2018‑м в Севастополе бизнесмену, с которым пообщался НВ, имевшему магазинчик в 26 кв. м, подняли базовую плату за размещение торговой точки в пять раз — с 5,9 тыс. руб. до 26, 8 тыс. руб. Кроме того, этот предприниматель теперь обязан заплатить деньги за патент — 4 тыс. руб. (1,6 тыс. грн), прочие налоги — 8 тыс. руб. (3,3 тыс. грн), коммунальные услуги и так далее. И это — не частный случай, а система.

«В России давно поняли, что народ — это вторая нефть. Поэтому качают из людей деньги, пока санкции и прочие отговорки», — говорит крымский предприниматель Виктор, пообещавший быть откровенным в обмен на анонимность.

Крымчане, с которыми говорил НВ, говоря о проблемах своей малой родины, неизменно добавляют: а в местных СМИ только и говорят том, как успешно руководит регионом его «губернатор» Сергей Аксенов.

А между тем негативная карма моста, так и не сделавшего полуостров счастливым, продолжает преследовать и его озолотившихся создателей. 31 июля Евросоюз ввел санкции против шести компаний, причастных к незаконному строительству этого объекта.

ИСТОЧНИК Новое Время 

Подписывайтесь на наши каналы telegram в Тelegram и telegram в Youtube