Читаю по свежим следам: «Бессмертный полк. В сети много разговоров об этом явлении. Наличие таких явлений в обществе — признак того, что оно невероятно напугано и не просто хочет перемен, но готово уже на всё, лишь бы прекратить состояние ожидания. Страх. Страх уже у общества в целом.

напугано, общество, страх, признак, запреты, экономика, деньги, Россия

Обращение к своим истокам — естественная реакция человека в таком состоянии. Если мама с папой живы, мы бежим к ним, когда страшно. А если нет, не живы? Мы всё равно бежим к ним! К месту, где они уже навечно. Это всё со времён пирамид, если что. Сколько тут времени прошло? Фигня. Миг. В общем, отпала уже напрочь надежда на государство российское как на институт. Не зря ведь Кремль сейчас затевает всякие там «социальные программы». Там точно понимают: стрелять по мусоровозам из дробовиков будут не только в Волоколамске, — пишет Анатолий Стреляный для Радио Свобода.

— И тут никакие огнемёты в Росгвардиях не помогут. Их («росхвардий» и огнемётов, казачков и нагаек) просто не хватит. Денег Кремлю тоже не хватит. И не потому, что там их мало! А потому, что этап такой! Страх. Он затмил всё, и сколько не дай — будет мало. Началось всё это давно. Для меня важно, что страх стал массовым и прёт наружу. Важно, что в Кремле это уже поняли. И будут этим «заниматься», — это слово автор ставит в кавычки. — Маленькая победоносная война государю не помогла.

И именно ближайшее окружение, как и сто лет назад, свалит его, пытаясь спасти себя. И как и сто лет назад — не спасёт», — говорится в этом далеко не рядовом, как на меня, письме. Страх от того, что когда-то было названо неправдой русской жизни, — да, разумеется. Но есть, наверное, еще что-то, что уловить не легче. Может быть, люди боятся забыть, что они люди? Много тут всего смутного.

Два чувства дивно близки нам
В них обретает сердце пищу
Любовь к родному пепелищу,
Любовь к отеческим гробам.

Эти пушкинские чувства уходят в прошлое. Мир для современного человека расширяется – расширяется неуклонно и очень быстро, но не для всех с одинаковой скоростью, и тот, кто как бы медлит входить в него вместе с самыми шустрыми, теряется, томится, ищет, за что бы ухватиться, чтобы подольше побыть в привычном состоянии. И в то же время хочет, чтобы какая-то сила не дала ему это сделать, перевернула и его, и все вокруг. Это и есть сегодняшняя Россия. Ни туда, ни сюда.

«Уважаемый Анатолий Иванович, я давняя ваша слушательница и помню, как когда-то в одной из ваших передач австрийская славистка, профессор Венского университета, переводчица Солженицына на немецкий язык Элизабет Маркштейн рассказывала вам, что не только что-то дает своим русским студентам, но и получает взамен: например, услышала от них новое для нее слово «сношаться». Вы тогда, кажется, засмеялись. Мне недавно тоже пришлось услышать новое для меня слово: «посекситься» в том же смысле. Это отнюдь не молодежное слово. Оно интимно-домашнее словцо людей зрелых лет и благополучных.

По-обедал, по-спал, по-сексился… Типа, что ещё для хорошего самочувствия нужно? Кстати, я уже от двух знакомых психологов слышу интересные рассказы об их тренингах. Это своеобразные игры, что-то вроде спектаклей. Роли в них выбирают сами участники, которых можно считать и клиентами, и пациентами, и просто приходящими развлечься. Представьте себе, среди них есть монашки! Они-то и оказываются самыми смелыми: в порядке игры и курят, и пьют, и распутничают. В общем, отрываются девушки. Подчеркиваю: они сами выбирают себе такиероли, понарошку типа…

Любой запрет – это плотина в психике, прорывается так или иначе», — пишет госпожа Романова. Точно подмечено, Марина Николаевна. Плотину перед Евой и Адамом поставил не кто-нибудь — сам Господь Бог, а прорвало ее за милую душу, когда пришло время. Бывает, правда, и без всяких плотин… Припомнилось сейчас место из одной очень давней научной работы. Этнографы изучали быт дореволюционного села. Интересовались, естественно, и срамными играми. «Ну, а как это среди детей?», — спрашивает крестьянина исследователь. «Да как… Едва на ноги встали – уже резвятся», — добродушно отвечает мужик. Юные влюбленные, пастух и пастушка, дети гуцульской природы в повести Михаила Коцюбинского «Тени забытых предков» — о них вскользь сказано, что грешить начали рано – видели, как это делается у овец, ну, и сами…

В фильме Параджанова это не показано – сейчас бы показали. Конечно, не все тут гладко, но не все и гадко, не все полезно, как не все и вредно. В общем, как во всем человеческом. Из американских новостей последнего времени меня поразила одна, имеющая некоторое отношение к нашему разговору. Молодая учительница сексилась со своими учениками-старшеклассниками. Старшие-то старшие, но, к ее несчастью, по бумагам не совсем взрослые. За это ей полагалось шесть лет лишения свободы, а получила, кажется, шестнадцать, бедная. Десятку прибавили за то, что не созналась суду. Есть страны, где говорить неправду в суде считается обычным делом, хотя и предосудительным, а в Штатах это серьезное преступление.

«Здравствуйте, Анатолий Иванович! – следующее письмо. — Про меня говорят, что я приятная женщина, хоть и ростовчанка. Я без заморочек, простая и добрая. Так смело это пишу, потому что не назову себя. По специальности я преподаватель математики, но уже давно живу в Москве и сейчас зарабатываю уборками квартир по девяносто тысяч рублей в месяц — полторы тысячи долларов, на минуточку! В выходные подрабатываю репетиторством — полторы тысячи рублей за полтора часа. Два-три урока дала — вот мне и деньги на косметолога.

Читайте также: Кого волнует мнение Маньки Захаровой?

Обувь у меня только импортная и только кожаная. Шлепки за пять тысяч — на речку хожу в них гулять. Посещаю, как сказала, косметолога – он колет колаген, лицо прошила золотыми нитями. Процедура на сто двадцать тысяч рублей. Так что выгляжу для своих шестидесяти хорошо. Мы, все эти няньки-горничные, своевременно прочухали, что деньги надо вкладывать в себя — и это я считаю колоссальным изменением в менталитете домашнего персонала. Я уж не говорю про маникюр-педикюр, это у нас само собою — насмотрелись на своих хозяек и сами туда же.

Работая в семьях, пока не могу сказать, что кризис как-то влияет на их обеспечение. В холодильниках все есть, дети как ездили в зарубежные языковые лагеря, так и ездят. Я давно заметила, что самый богатый холодильник у тех, кто живет бедно. Для них вкусная еда — роскошь. Вот они и стараются набить холодильник вкусненьким, особенно для гостей. А богачи, напротив, в шикарных особняках угощают пивом с орешками. У них для демонстрации достатка есть особняк», — говорится в письме. В больших городах образовался новый класс – класс домашней прислуги и дачной обслуги. Он состоит во многом из приезжих.

Эти люди неплохо зарабатывают, часто они более высокого полета, чем их наниматели. Речь идет о целой отрасли экономики. Она на виду и в то же время в тени, как и гаражная… Скажу к предыдущему письму, к тому месту, где про молодых монашек у психолога. Я это все живо себе представил. Молодая, стройная, вся в черном, только бойкие глаза блестят, все крестится, все выпевает что положено, соблюдает посты под присмотром властной игуменьи, выслуживает, как солдат, законную отлучку в город и, вырвавшись, наконец, бежит в заветный кабинет, чтобы хоть там, хоть так, в игре, почувствовать себя человеком – свободным, раскованным человеком.

ИСТОЧНИК Анатолий Стреляный

Подписывайтесь на наши каналы telegram в Тelegram и telegram в Youtube