Ее называют «светской львицей”, «кумой Тимошенко», тусовщицей, бизнесвумен. Многие ее не любят за острый язык и прямоту, а она никого не слушает и уверенно делает свое дело – занимается волонтерством в украинских госпиталях.

прямоту, кумой, бизнесвумен, волонтёрство, унижаться, политики, госпиталь

О том, что сейчас происходит в Киевском госпитале, о волонтерских войнах, а также о том, кто из политиков и известных людей оказывает помощь раненым, читайте в эксклюзивном интервью OBOZREVATEL с волонтером Киевского госпиталя – Натальей Юсуповой.

— Как “светская львица» попала в госпиталь?

— Я на тусовках всегда очень мало бывала, а сейчас вообще не бываю. Не знаю, откуда взялся этот ярлык. Наверное, из программы «Світське життя» с Екатериной Осадчей. Она как-то брала у меня интервью, и меня подписали «светская львица», кума Тимошенко. Я ходила на Майдан, рядом живу, ходила туда с друзьями. Мы участвовали во всех оппозиционных митингах, были на революции. Ребятам, которые были на Майдане, носила продукты, сигареты.

А потом, когда началась война, я в интернете увидела пост волонтера о том, что в госпитале есть нехватка. Сразу же, не думая, написала ей. Она мне, правда, ответила, что лучше не приходить, а помочь материально. Я спросила, а почему не приходить? Что принести? Она попросила принести клубнику. Я поехала на базар и купила самую лучшую клубнику, привезла. И в тот же вечер был скандал, потому что кто-то написал, что я приехала в госпиталь попиариться и что я привезла гнилую клубнику.

— Зачем это было сделано?

— Не знаю. Я человек из другого мира. Все почему-то считают, что эта война для бедных, она не касается никак высшего эшелона. А я знаю, что очень много богатых людей помогало и помогает. Самое дорогое, что нужно было для фронта, покупали люди, которые могут себе это позволить. Обычные люди тоже много собирали. У меня есть информация, что обеспеченные люди передавали на фронт и по 50 тыс. долларов, и по 100.

Это было в начале войны, в 2014 году. Я никогда не занималась зоной АТО, я выбрала госпиталь. После этого скандала на следующий день я пришла в госпиталь, мы на месте все выяснили. Оказалось, что это была телеведущая с какого-то канала, и решила, что я пришла попиариться. Ну вот так я и осталась в госпитале.

— Кто сейчас помогает, много ли есть волонтеров в госпитале?

— Столько времени прошло с начала войны. Наверное, 90% волонтеров, которые были изначально, ушли. С 2014 года осталось несколько человек. Кто-то устроил свою личную жизнь, кто-то ушел работать. Мои две подруги, которые раньше активно помогали, сейчас уже не имеют такой возможности. Я – человек, который имеет средства, поэтому могу находиться здесь постоянно.

Меня вначале называли «проклятая миллионерша». А потом появились слухи о том, что здесь наживаются. Я объясняю, чтобы нажиться – нужно здесь зарабатывать миллионы, а здесь сейчас если наскребешь 10- 20 тыс. грн в месяц помощи, то это очень хорошо. Потребности, если посмотреть по чекам, гораздо больше. Я не принадлежу ни к какой волонтерской организации, и мне, кроме как от обычных людей, ждать другой помощи больше не от кого.

Я никогда не занималась протезированием, вывозом на лечение за границу, медициной. Меня другие волонтеры называют «кефир-котлеты» — моя задача ребят покормить и одеть. Иногда могут ребята попросить какие-то лекарства, обезболивающие, много денег уходит на химиотерапии для онкобольных военных, которые списаны из армии, и им лечение не оплачивается государством. Большая проблема с воинами, которых списали из армии. Приходится собирать немалые суммы на их лечение. Часто приходится договариваться о консультациях для воинов и внеплановых операциях.

К сожалению, на войне очень многие люди заработали, открыли бизнес. Для меня непонятно, как волонтер может за время войны открыть свой бизнес. Когда у всех бизнесменов дела плохи, у меня заработок уменьшился в два раза, но я могу себе многое позволить. Однако меня никто не видит ни в Египте, ни в Турции. Я за пять лет войны была в лучшем случае раза три на море, а другие волонтеры, смотрю, по 2-3 раза в год в Египет, Турцию и на другие курорты ездят, не стесняясь выкладывать свои фото в публичном пространстве.

— Если сравнивать уровень помощи в госпитале солдатам в 2014 году и сейчас. Что изменилось?

— Если быть честными, то государство, конечно, очень много помогает, и у ребят намного больше всего есть, чем раньше. В 2014-2015 гг. я каждый день на 400-700 грн покупала ребятам еды. Все палаты были забиты. Все отделения были забиты. Еда, которую предоставлял госпиталь, была, ну, просто отвратительная. Раненым хотелось кушать. Сейчас, конечно, и посуда поменялась, и качество еды. Стали давать иногда мясо, йогурты. Но есть нюансы. Меня спрашивают, а что вы им покупаете, если государство всем обеспечивает? У нас дополнительная помощь, они подъедают колбасу, им хочется соков, мяса, картошки домашней, фруктов и овощей. Когда хорошее питание – ведь и поправка происходит гораздо быстрее.

Если раньше на 1000 грн можно было купить продуктов на 50 человек, то сейчас на эти же 1000 грн можно купить продуктов на 15 человек. Я стараюсь, чтобы холодильник был всегда полон. К нам ведь приходят ребята из других отделений. А также мы помогаем Ирпенскому госпиталю, где обстановка с помощью от людей совсем минимальная.

— Приходят ли какие-то известные люди в госпиталь, политики, чтобы помочь раненым?

— В 2014-15 годах был бум. Было чуть ли не модно сфотографироваться с воином, прийти выступить. Очень много было людей. Приходили, помогали. Сейчас очень мало приходят. Из политиков приходит жена Александра Турчинова – Анна Турчинова. Она с первых дней и по сегодня занимается проблемами госпиталя. Помогает с ремонтами. Еще Оксана Корчинская курирует госпиталь. Лиля Подкопаева, когда приезжает из США в Украину, всегда посещает госпиталь. Юрий Витальевич Луценко приходил на День защитника Украины, он принес ребятам спортивные костюмы, кроссовки каждому. Раздал это без телевидения и пиара. Он просто пришел и поздравил ребят. Сын Арсена Авакова со своей мамой не раз приходили и помогали.

Знаю, что Виталий Кличко покупал в госпиталь кровати. В прошлом году приходили 6 декабря на день ВСУ президент Петр Порошенко с министром обороны Степаном Полтораком. Из государственных структур Киевская таможня нам очень помогает. Они помогают делать ремонты. Сами меня нашли в Фейсбуке. Тупальский Сергей, руководитель Киевской таможни, лично приходит, ходит по палатам, привозит продукты, одежду. Министр инфраструктуры, Владимир Омелян, также приходит лично в госпиталь и помогает. Это все, кто сейчас пришел сразу на ум. Возможно, кто-то помогает и не афиширует.

— Вы недавно написали разгромный пост о посещении госпиталя Олегом Ляшко. Что произошло?

— В День защитника Украины он принес в честь себя буклеты, на выпуск которых потрачены большие деньги. Если бы он, например, привез огромный торт ребятам, просто от души поздравил – это было бы намного важнее раненым, ведь им, по сути не нужно ничего, главное почувствовать, что они не зря воюют, что их здесь ценят и уважают.

— Вы много времени проводите в госпитале, можно сказать, здесь живете. Поддерживаете ли вы отношения с ребятами, которые уже прошли лечение и выписались?

— Конечно. Мы общаемся, созваниваемся. Особенно на праздники. Теперь я телефон на ночь отключаю, потому что ребята ночью звонят, когда им плохо. К сожалению, некоторые спиваются из-за невостребованности или личных проблем. Их мамы иногда просят с ними поговорить. Так что мне приходится иногда быть еще и психологом.

— Они вас слушаются?

— Я ребятам всем говорю – я здесь ваша мама. Неважно, сколько вам лет, 20-40-60. Вы должны меня слушаться во всем. И слушаются.

— Есть ли какие-то особенные истории, связанные с вашими подопечными?

— К счастью, очень много хороших, позитивных историй. У каждого мальчика, который попал в госпиталь, есть душераздирающая история. Многие на фронте знакомятся с девушками, привозят оттуда невест, жен. Вот недавняя история: ему 50 лет, ей 42 года. Оба были разведены. У них взрослые дети. Были вдвоем на фронте, там познакомились, поженились и сейчас ждут общего ребенка.

— Проходят ли воины после ранений психологическую реабилитацию?

— У нас в стране такой менталитет, что если ты обращаешься к психологу – значит, ты идиот. Только недавно люди стали понимать, что нужно обязательно работать с психологом. Многие стесняются. Говорят, ну я же мужик, как я могу с психологом работать? Сейчас на базе госпиталя есть психологи, которые каждую неделю приходят к воинам и с ними проводят работу. К сожалению, реабилитационного центра для солдат с посттравматическим синдромом у нас как такового нет. Есть Ирпенский госпиталь, в Хмельнике, в Пуща-Водице, где проходят воины реабилитацию, но именно специализированного санатория для воинов АТО, где они бы проходили психологическую реабилитацию, у нас нет. Кого-то жена бросила, кого-то девушка, у кого-то проблемы с родителями – из-за этого многие спиваются или хотят вернуться обратно на фронт, потому что они там чувствуют себя востребованными и уважаемыми, а тут они приходят и разочаровываются.

Я была в Великобритании и мне британский генерал рассказывал, что их военные – это отдельная каста уважаемых людей. Никто никогда не сможет бросить камень в военного или плюнуть в него. Это несмотря на то, что британцы воюют на чужой территории. А мы защищаем свою страну.

Политика нашего государства не совсем правильная, я считаю. Нужно заводить уголовные дела на тех, кто оскорбляет военнослужащих, оскорбляет жен и матерей погибших воинов. У нас в госпитале был боец, без ноги с высокой ампутацией. Он рассказывает, что когда стоит на остановке и пытается остановить маршрутку, ни одна маршрутка не останавливается. Также ребята жалуются, что когда стоят в военной форме и пытаются остановить маршрутку – водители не хотят останавливаться, потому что знают, что это льготник, и не хотят подвозить.

Просто наказывать нужно за такое отношение к нашим военным. Такого не может быть ни в одной цивилизованной стране. Ведь наши воины – это достойные люди, которые не заслуживают такого отношения. Это еще одна причина того, почему я в госпитале пятый год. Я прихожу к раненым – здесь царит уважение и любовь. Они мало того, что благодарны, еще, как правило – благородные люди.

— Не могу не задать вопрос о волонтерских войнах. Коснулись ли они вас?

— Волонтерские войны – это самый большой минус за все мои 5 лет волонтерства. Бесконечная дележка, конкуренция. Мне, например, никто не мешает. Пусть делают свое дело, я за ними никогда не слежу. Я понимаю, что люди, которые нигде не работают, они же должны на что-то жить, а они только волонтерством занимаются. Но не пойман – не вор. Этим, наверное, должно заниматься руководство госпиталя – смотреть, кто волонтерит, на что собираются деньги.

С некоторыми волонтерами из госпиталя у меня не сложились отношения, потому что, во-первых, я из другого круга, то есть для кого-то – социальный враг; а во-вторых, если я вижу, что люди ставят лайк под теми постами, где меня оскорбляют, если люди меня не уважают – зачем мне с ними общаться? Меня могут обливать грязью, но лишь малая часть волонтеров может признать, что отремонтированы палаты, сделали ремонт в столовой, сделан ремонт в комнате для нянечек. Сейчас начали ремонт в лоротделении палаты для воинов. Это делаем мы все вместе с неравнодушными гражданами, я выступаю как организатор.

Я никому не мешаю – организуйте и сделайте лучше меня. Мы ремонтируем не только Киевский госпиталь, но и делали ремонт в Житомирском госпитале. Отремонтировали в нем лоротделение и гастроотделение, много сделано в травматологии. Там были палаты в ужасном состоянии, ведь на тот месте была конюшня, окнам и дверям было почти по сто лет. Была вода холодная, горячей не было. Мы ставили окна, двери, обогреватели. Но я перестала туда ездить, поскольку они отказались от бельгийской гуманитарной помощи. Сказали, что б/ушного им не нужно, что у них все есть, хотя у них все старое, в ужасном состоянии. Им предлагали отличную мебель, отличные кровати. Они не захотели нашей помощи.

— Вы часто говорите, что в основном раненым помогают простые люди, кто они?

— Есть душераздирающие истории, это когда, например, звонит бабушка пенсионерка. А я от пенсионеров принципиально не принимаю помощь. Говорю им, что вам и так самим не хватает. А мне она звонит и говорит – деточка, у меня золото осталось еще с тех времен. И я каждый месяц ношу в ломбард, то колечко сдам, то цепочку, и какая-то денежка появляется. Вот если я не тебе, так другим перешлю. И у меня ком в горле. Или дедушка, буквально на днях позвонил мне и говорит — я лекарства одни принимать перестал и у меня окно в 1000 грн появилось свободных. Я говорю, дедулечка, оставьте себе, пожалуйста, вам и так тяжело. А он мне — ничего, моя хорошая, я что-то себе не куплю, какое-то лекарство, я протяну, поделятся соседи, а я солдатикам передам.

Вот ответ — чего я сюда хожу. Моя мама мне свою пенсию всегда отдает для помощи раненым, я должна ее обязательно принять. И всегда все готовит, с такой любовью. Когда меня нет, она меня замещает. Я ее прошу не приходить, потому что она плачет тут все время, ей потом плохо. Тяжело людям в возрасте на это смотреть, они же более восприимчивые, добрые и отзывчивые. Детки приходят, на свой день рождения собирают деньги и передают ребятам в госпиталь. Люди жертвуют самым последним. А есть люди, которым все равно. Иногда мне говорят – ты не можешь осуждать людей, которые гуляют, отдыхают. Что, им теперь — закрыться? Я всегда отвечаю, конечно нет, хотя бы привезите продукты в госпиталь раз в месяц. Не доверяете – привезите сами, отдайте солдатам или перечислите деньги.

Всегда можно проверить, на что идут перечисленные средства, есть чеки. Придите сюда один раз и посмотрите. Я сама очень недоверчивая, мало кому доверяю. Люди приходят и говорят, вы не обижайтесь, но мы должны знать, куда уходят средства и наша помощь. Я не обижаюсь, я даже настаиваю на том, чтобы люди проверяли, куда деньги уходят. У ребят в госпитале все есть, они обуты-одеты и накормлены. Всегда лучше у ребят спросить, а не читать в Фейсбуке, кто о ком что написал и как кого обозвал.

— Как к волонтерам относится государство, есть ли какая-то помощь, поддержка?

— Я всегда пишу – мы и есть государство. Я в 2014-2015 годах писала разгромные посты и против Порошенко, и против правительственных структур, что в госпитале ничего нет. Потом мой сын, который живет и учится за границей в Великобритании, разложил мне все по полочкам. В каждой цивилизованной стране есть много разных волонтерских движений. Несмотря на то, что например, США или Великобритания – богатые страны, волонтерские организации и разные фонды собирают средства для помощи армии, детям и т.д. Лишней помощи не бывает никогда.

Я сама себе государство в том, что я не буду просить помощи у наших политиков. Просить, унижаться, когда они не отвечают. Да пропади они пропадом. Мы найдем иной способ и поможем вместе нашим воинам. Среди людей всегда найдутся те, которые откликнутся. Мы живем в тяжелое время в стране, в которой каждый день наши воины отдают свои жизни и здоровье за наши мирные дни и ночи. Помните об этом.

ИСТОЧНИК

Подписывайтесь на наши каналы telegram в Тelegram и telegram в Youtube