— Аве, Новороссия! — глумился Шева, обходя машину по кругу. Отжатая машинка в прошлом году у донецкого сепара, со вмятиной на левой передней двери, сегодня едет на оккупированную территорию. Баркас заботливо наклеил на дверь уродливую картинку, в которой совместили и абсурд происходящего, и связь со спонсором этой войны (он угадывался без проблем), и надпись «воля и труд».

Воля? Есть ли она у них? Воля к чему? Ведь оружие они взяли в руки по указке, или же по безнадеге. Можно понять, если ты проявляешь волю исходя из идеи. Но только идеи на Донбассе были навязанными, вот как эта самая «новороссия».

— Шева, хорош дурачиться. Грузи вещи, — Баркас отошел в сторону и закурил. Мысли приведены в порядок, рассортированы, проверены на изъяны. Оделись под российских «добровольцев», зазубрили историю, проверили оружие. Все на месте.

Людей комбриг так и не дал. После Иловайска была нехватка кадров.

— Пополнение всего 15 контрабасов, и не проси, не дам!

А в город войти было надо. Лупить туда наугад нельзя, если по мирным попасть — то это на три трибунала, а эти черти среди мирных и шевелятся. Баркас ставил целью или своей группой подорвать российские тачанки, или дать точную наводку украинской арте.

Зима приперлась на Донбасс со слякотью, сыростью и туманом. В таком тумане все окружающее казалось сюрреалистичным, а ведь столько раз по этим дорогам мчался в мирное время! Без блок-постов и пришлых запоребриковых братцев.

Несколько постов проехали благополучно, хоть каждый раз и напрягались внутренне. Баркас еще с прошлых войн научился мгновенно переключаться на игру, напором и кажущейся простотой устраивать с врагом своеобразный междусобойчик.

— Свои мы, братан, свои! — с широкой улыбкой доставал старый корешок времен СССР и тыкал в лицо недалекому на вид ополченцу. Тот недоуменно чесал за ухом, пытаясь изобразить повышенное внимание и подозрительность, но зачастую все они просто не знали, что делать.

Свои — так свои. Вроде похожи. И укры проезжали вглубь отжатой Донецкой области, каждый раз будучи готовыми взяться за оружие или вступить в ближний бой. Ножи заточены идеально.

Баркас потянулся за харчами. Собрали в обычные пакеты, как гражданским. Было бы странно ехать на задание с казенными сухпайками — на той стороне так и оставляли следы. Россияне «палились» по полной — и армейские сухпайки, и хлеб (по этикетке — купленный 10 дней назад в Пскове, например), и даже именные чашки с фото на фоне собственных казарм.

Туман и сырость. Впереди из темноты неожиданно показался очередной блок-пост, и Баркас нахмуренно оглянулся на Шеву — его не было на карте.

Все внутренне собрались, приготовившись разыграть очередной спектакль.

Похоже, это казачки. В самой России, наверное, реже можно увидеть этих ушлепков, напяливших на головы папахи. Здесь, на Донбассе, они создали собственный абсурдный мирок, в котором были «героями». Заходили в автобусы с пенсионерами, едущими «на большую Украину» и по-хозяйски покрикивали:

— Ну что, платят вам хоть что-то эти майд*нутые?

Иногда появлялись и вовсе колоритные персонажи в меховых шапках, даже белого цвета — с советской звездой посредине. «А во лбу звезда горит»…

Сейчас один из таких заезжих направлялся к жигуленку. Баркас интуитивно почувствовал реальную опасность, и было неизвестно — останутся ли они все сейчас вживых…

P.S. Ты дал мне не очень много информации, на самом деле. Так что не обижайся, если есть неточности. Додумала сама.

ИСТОЧНИК

Подписывайтесь на наши каналы telegram в Тelegram и telegram в Youtube