Разговорились на днях с человеком. Дядька переселенц, в Донецк невъездной. Почему невъездной? Патаму шо рюцке мир в Донецке. По человеку никогда не скажешь, что он видел в Донецке и что пережил благодаря росбыдлу.

днр, подвал, Донбасс, плен, пытки, ужас

Слабонервным просьба дальше не читать, это рассказ об ужасах донецкого подвала. Рассказ будет от первого лица, чтобы был понятен весь смысл православных пыток и духовного садизма. Короче, кто не спрятался, я не виноват. Поехали.

Меня зовут… Неважно как меня зовут, имя мое все равно 99,9% людей ничего не скажет. Я переселенец, живу вне оккупации и вне росбыдла. Я обычный гражданин Украины, который понимает, что творится на Донбассе и называю вещи своими именами.

До начала войны я нормально жил. Звезд с неба не хватал, не олигарх, но мог себе позволить многое. У меня был бизнес и не один: я занимался металлом, углем и телефонами. На жизнь хватало, платил налоги и зарплаты людям, была уверенность в завтрашнем дне и свой дом, моя маленькая крепость.

В 14-м году, весной, ко мне обратился знакомый, чтоб я дал ему пару сварщиков и погрузчик. Человек сказал, что у него был официальный договор с ОДА на демонтаж какой-то железнодорожной ветки. Я согласился.

Мои люди отработали месяц и не получили ни копейки денег. Вообще. Я был немного в шоке от такого наглого кидалова работяг. Но потом был звонок от водителя погрузчика, который меня привел в бешенство: человек сказал, что непонятные придурки отжимают технику. Я бросил все и поехал разбираться

Разобрался я так себе — меня забрали на подвал, ибо не поддерживаю «революцию». Главным на подвале был позывной Гудвин. Один из тех, кто меня пытал, имел позывной Керчь.

Это был июнь 14-года. Уже тогда шли бои за ДАП и у меня была уверенность, что всю эту срань господню выбьют и перестреляют. Но… Но на подвале об этом думалось меньше всего. Я спал на бетонном полу на бумагах.

Бумаги были непростые — это были бандероли для денег. Их было много, очень много. Я собирал эти бумаги в кучу и спал на них, чтобы не угробить здоровье.

В подвале теряешь чувство реальности и времени: я до сих пор не помню сколько пробыл там. Знаю точно, что минимум 4 дня. Часов на подвале не было, я ориентировался на то, что наступало утро по двуногим будильникам. Будили меня православно и духовно — в типа камеру заходили 2 «человека», которые мне надевали пакет на голову и били. Били руками, ногами. Били с яростью и остервенением, пытались ударить в пах, в лицо, по почкам и селезенке … Били без объяснения причин, задача была просто бить. Один из моих «будильников» имел позывной Керчь.

Да, было больно. Да, я кричал, это только в фильмах герои боевиков тихонько сопят, когда их лупят живодеры. Иногда мне казалось, что меня даже жалеют: крики, которые я слышал вне моей «камеры» были гораздо страшнее. Это были животные крики, крики ужаса. Самое страшное было понимать то, что это не кино, а реальность+ абсолютное непонимание того, чем это закончится все. Как я позже узнал, моим «соседям» срезали кожу живьем, потому такие адские крики были. Кожу резали с пацанов, у которых были татуировки в виде Герба, флага Украины и т д.

Сторожил нас малолетний придурок, позывной Сверчок. Малому было не более 15 лет, но он уже тогда сидел АКС и гранатой в руках.

После утренних побоев начинался «допрос». Меня отводили в кабинет, где были непонятные личности, которые пересмотрелись американских фильмов — они играли в игру «хороший и плохой полицейский». Мы беседовали в кабинете с придурками о моей семье, о моих детях, о будущем детей, которые не заслуживают так рано умирать, ибо папа не может найти денег. У одного из моих «следователей» был позывной Гудвин.

После этого мне давали телефон и час на то, чтобы обзвонить знакомых по поводу денег. В то время, когда я звонил, за мной наблюдали те, кто угрожал моим детям. Они были спокойны и вооружены, ухмылялись и подсказывали, что говорить, когда я запинался.

Все наверное слышали об имитации расстрела. Я тоже. Лично в этом участвовал. Несколько раз нас, подвальных пленников, выводили на расстрел. На расстреле все было просто: бетонная стена, ствол у виска, щелчок затвора и ожидание смерти.

Да, многие ждали пулю в затылок. Да,я в том числе. Кто-то во время расстрела молился, кто-то кричал, кто-то выл, кто-то ходил под себя. Я смотрел на забор и никак не реагировал, ибо силы были на исходе, очень хотел, чтобы все уже закончилось: расстрел? Ура, давно пора, больше хоть мучить не будет никто.

Имитаций расстрела было несколько. Мне лично после первого раза уже было плевать, только бы все скорее закончилось. Странно… Только сейчас вспомнил о том, что из кусочка проволоки я сделал крестик в камере и во время расстрела плотно держал его в руке за спиной.

После расстрела нас, пленников, отводили в «камеры» и все повторялось: с утра меня били, потом угрожали в кабинете «следователи», потом я обзаванивал всех из своего телефонного справочника по поводу денег и днем или вечером расстрел.

Кормили раз в день. Давали кашу, кусок хлеба и стакан воды. Вилок не давали, боялись видимо.

Процесс того, как я вышел описывать не буду: люди, которые этому поспособствовали до сих пор находятся на оккупированных территориях, поэтому без обид. Все, что могу сказать — это то, что мне дали час времени, чтобы покинуть Донецк, иначе мои данные будут на всех блокпостах орков.

Выйдя на улицу я посмотрел на свое отражение. Но… В отражении был не я — на меня смотрел непонятный тип бомжеватого вида, весь в крови запекшейся и босый. У знакомого я одолжил немного денег, чтобы успеть купить одежду, обувь и билет до Бердянска.

Вечером того же дня я был в Бердянске. Я пошел на пляж, там была куча народу, которая веселилась и отдыхала. Очень хотелось прогреть кости после подвала, просто посидеть на теплом песке, ибо никак не мог привыкнуть, что не так холодно, как в подвале в Донецке.

Сняв жилье в Бердянске, я купил бокал разливного пива. Но он мне не пошел — меня вырвало прямо в квартире и я потерял сознание на пару минут. Видимо, организм не хотел воспринимать спиртное после подвала.

Очнувшись, я понял,что началась новая жизнь: без денег, без работы, без паспорта и с задачей вытянуть из Донецка семью, которая находилась до сих пор там.

Вроде бы и прошло много времени после того, как я вышел, но стены подвала, запах пота и крови в камере, рожи своих «следователей» и тех, кто мне должны были всадить пулю в затылок, я помню как сейчас. Самое страшное было не то, что меня пытали кроме россиян мои же земляки, а то, что о Правосеках я узнал от них. Мои живодеры были уже зомбированы наглухо и верили в весь бред рос тв.

Чем закончить свой рассказ не знаю. Своим мучителям хочу передать одно: пощады с моей стороны не будет, когда мы встретимся в Украинском Донецке. Око за око.

Эпилог. У героя рассказа сейчас все хорошо. Семью вывез, в Донецк невъездной. Дом, семья, работа,все как у всех. Жилье снимает, недвижку в Донецке отжали в 14 году русские. Точнее асвабадили от жилья.

Мораль проста : если что-то услышите про братский народ или про русский ми р- бейте на слух.

ИСТОЧНИК

 

Подписывайтесь на наши каналы telegram в Тelegram и telegram в Youtube