В третьем выпуске телевизионного проекта «В БАШНЕ с Орестом Сохаром» шеф-редактор OBOZREVATEL вывел на откровенный разговор Инну Богословскую — заслуженного юриста и одну из самых одиозных публичных персон Украины.

разговор, Богословская, Янукович, Кернес, политика, партия регионов, Сингапур

За 20 лет в большой политике она проявила себя в разных ипостасях: сменила четыре партии и пять фракций, была членом Партии регионов, но поддерживала оба Майдана. Сейчас Богословская считает, что пришло ее время, и нацелилась выиграть президентские выборы 2019 года.

Богословская рассказала, как тогдашний премьер Виктор Янукович божился превратить Украину в Сингапур, а затем запланировал конституционный переворот, что у нее украла Тимошенко, и почему ела вареную колбасу, когда все считали ее олигархом.

О мужчинах и «свободных» отношениях

— Несколько вопросов, пока вас гримируют. Счастливая женщина — это?

— Это морализованная женщина.

— Ваш самый большой страх?

— За детей.

— Сколько у вас было браков?

— Три.

— Чье мнение для вас самое важное?

— Учителя. На каждом этапе жизни у меня есть учитель, его мнение в это время для меня важнее всего.

— Кому вы завидуете?

— Никому, не имею такого качества.

— Можете ли вы в сложной, критической, ситуации выстрелить в человека?

— Не уверена. Не было такой ситуации в жизни.

— Для вас важно, что о вас думают?

— Да, безусловно, я публичный человек, поэтому мне очень важно, что обо мне думают.

— Для вас важнее достижение цели или сам процесс?

— Достижение цели, но надо получать удовольствие во время процесса.

— Возможно, непростой вопрос… Вы вышли замуж в 18 лет, почему?

— Любовь была сумасшедшая.

— С нынешней «высоты» вы одобряете свой шаг или нет?

— Безусловно, ведь это — любовь. Если такое счастье дается человеку, то его надо держать, прижимать к сердцу.

— Но ведь не обязательно выходить замуж. Замуж — это история очень глубокая…

— Я была ребенком, которого воспитывали в очень хорошей семье — по принципам, по ценностям. Меня воспитали тогда так, что я должна быть замужем за своим первым мужчиной.

Была большая любовь, я была из достаточно обеспеченной семьи: папа — офицер, мама — преподаватель вуза. А Толя потерял маму очень рано, отец был таксистом. Мой первый муж был на 5 лет старше меня, он пришел из армии и поступил в юридический институт, на вечернее отделение, где мы и познакомились. И слава Богу! Мы 13 лет прожили в любви, родили прекрасную дочь. У нас было много общих интересов.

Так случилось, что Толя погиб в 2011 году в автокатастрофе. Мы уже много лет не жили вместе, но за две недели до гибели он приехал ко мне в Киев. Мы думали, что 30 минут поговорим, а разговаривали 4 часа.

— Вы остались друзьями, да?

— Безусловно.

— А тогда почему вы расстались?

— Прошла любовь. Знаю точно, что не умею врать. Если нет любви, то делать вид, что она есть, очень тяжело. Мы так много дали друг другу, фактически круглосуточно общались. Мы оба были юристами, оба были увлечены театром, у нас была дочь, которую мы любили. Но любовь ушла. Поэтому так поступить было честнее.

— А как вы дочери сказали, как она это пережила?

— Дочке было 11 лет. Я ей честно сказала: «Папа тебя любит, я тебя люблю, просто будем жить отдельно».

— А до замужества вы жили с родителями?

— Да.

— А не кажется ли вам, что вы просто хотели уйти из дома?

— Сто процентов.

— Ну… вы потому и вышли замуж, что хотели уйти из дома. Вас там не отпускали на съемную квартиру…

— О, вы что-то об этом знаете! Я чувствую. Порою наши близкие нас очень сильно любят, но одновременно считают своей собственностью, не давая развиваться в нас лидерству. И у меня была такая история. Мама была очень жесткой, она пыталась приучить меня жить так, как она считает нужным. И я с трех лет пыталась отстоять свое право жить так, как считаю нужным.

— Вы были сложным ребенком?

— Да, меня ставили на гречку, затем — на гречку с солью, когда уже гречка не помогала.

Мама смеялась: «Я тебя в угол поставила, а ты стоишь и поешь «врагу не сдается наш гордый «Варяг». Слушая твое пение, хохотали с папой за стенкой — ну что это за ребенок такой!»

— Какие у вас отношения с дочерью?

— Замечательные.

— Вы повторяете ошибки своей мамы в воспитании дочери?

— Нет.

— Гречки, соли не было?

— Нет. Поскольку мне не хватало свободы, я дочери давала ее слишком много. Мне очень нравится, когда она смеется. Она очень похожа на меня, но «масть» другая — она ​​рыжая, голубые глаза. И я всегда хотела, чтобы она улыбалась. В семье должно быть много смеха, тепла, но это балует детей, поэтому обязательно надо, чтобы они понимали, что такое ответственность.

— Собственно, это и был мой вопрос, где грань между свободой и воспитанием?

— В воспитании. За время, когда ребенок с нами, мы должны сделать все, чтобы он понял: что хорошо, а что плохо; что такое ценности; что такое любовь… И если получится, то потом, когда дети станут взрослыми, мы вернем эту любовь и заботу. Сейчас моей дочери 37, она выглядит на 27. У нее есть сын Саша — мой внук.

— А сколько Саше?

— А Саше 16. Но рост — 187 см, размер ноги — 45-й.

— Баскетбол?

— Он так говорит: «Инна, я люблю тебя». И когда он обнимает меня, то я просто вишу на нем, как он когда-то висел на мне — это счастье.

— Если вернуться к теме мужей, их у вас было трое. Они разные, абсолютно разные между собой по темпераменту. Как вы их выбирали?

— Во-первых, второй и первый мужья очень похожи.

— Я видел фото второго мужа, он такой неформальный, с хвостиком.

— Он просто гений. И это испытание для любой женщины. Но это человек, который очень много мне дал. Мы прожили с Толей 13 лет, с Юрой — 11 лет. И я очень люблю их обоих.

— Почему у таких идеальных браков такой короткий срок годности?

— Ну почему короткий?

— Ну… люди всю жизнь живут.

— Я очень завидую по-белому тем семьям, которые живут всю жизнь. Но это другие отношения, это люди, которые для себя принимают определенное решение — они прежде всего становятся друзьями, очень часто живут для детей, а не для себя. У каждого есть выбор. А счастливыми люди становятся только тогда, когда другой уважает его свободу.

— Но мы понимаем, что в браке первыми выгорают эмоции. Свобода — это уже следующая история. Когда есть эмоции, когда есть яркий секс, люди готовы жертвовать чем угодно, даже своей свободой, ради другого. Может быть брак счастливым, если есть эмоциональные отношения на стороне?

— Ну, я так не могу жить, но знаю, что многие люди умеют прощать.

— Вас предавали, вы изменяли?

— Нет, я не изменяла, но был такой момент, когда у меня возникло подозрение измены. Это было для меня очень тяжело, но мы смогли разобраться с этим.

— Вы говорили в интервью, что — за свободные отношения?

— Я за то, чтобы гражданский брак был так же признан, как и официальный. Печать в загсе — это штамп о том, что ваш муж или ваша жена стали вашей собственностью: как квартира, как машина, как дача…

— Или наоборот — тебя кто-то привязал. То есть в 18 лет вы бы уже не выходили замуж? Не было бы штампа — были бы другие отношения.

— Нет. У меня был опыт и зарегистрированного брака, и гражданского — и это хорошо. И там, и там была любовь, а для меня этот штамп точно не имел никакого значения. Я за то, чтобы человек имел право поступать так, как он считает необходимым.

О первом авто и карьере юриста
— Почему у вас по женской линии все юристы? Ваша мама — юрист, вы, дочь…

— Мама была очень умной. Ее студенты называли мамой, она никогда в жизни не взяла ни одной взятки. Я помню, мама была доцентом, отец — полковником, а мы готовили суп из вареной колбасы, потому что позволили себе купить ковер, например. И уже не хватало денег, чтобы купить мясо.

Когда я ушла из семьи в 18 лет, из-за своей гордыни (в том числе) я отказалась от помощи родителей. У нас с мужем иногда была такая ситуация, что хотелось выковырять замазку из окон и поесть, потому что реально по 4 копейки оставалось. Классика жанра: поженились — через год ребенок появился. Я шила, вязала за деньги, ремонтировала автомобили, я же вожу машину с 14 лет. С семи даже — когда дед посадил меня за свою машину. Учились с мужем на вечернем отделении, где нет стипендии. Это не было просто, но все это нас закалило.

— А какой ваш первый автомобиль?

— Мой первый — очень смешной!

— На котором дедушка учил?

— Нет, дедушка учил на своей «Волге». Он всегда брал разбитые машины — просто в хлам. Ее привозили, и он круглосуточно с ней копался. Летом — на дворе, а зимой — в гараже.

— Соответственно, у него научились ремонтировать автомобили… Что такое шаровая опора? Где она?

— В колесе, сверху — это ходовая часть.

— Так а какой у вас был первый автомобиль?

— Это была канареечного цвета, желтая такая, битая-перебитая восьмилетняя пятерка — «Жигули».

— Ну, это модная машина была.

— Но битая-перебитая. Я попросила знакомых ребят, и они мне турбодвигатель добавили. Ты стоишь на светофоре, рядом — новенькие машинки, а ты как понесся на своем турбодвигателе — королева!

— Мы говорили о вашем юридическом образовании, если позволите, небольшой тест… Скажите, пожалуйста, к какой ветви власти относится Генеральная прокуратура?

— Исполнительная (судебная. — Ред.).

— К какой ветви власти относится Государственное бюро расследований?

— Исполнительная.

— За какую сумму средств, нелегально пронесенную через государственную границу, наступает уголовная ответственность?

— Не наступает (только административная. — Ред.).

— При каких обстоятельствах суд может вернуть уголовное дело на досудебное расследование?

— Сегодня уже ни при каких.

— Вы в 22 года как адвокат выиграли первое дело, правильно?

— Да.

— А что это было за дело?

— Это было дело по назначению — когда человек не может заплатить сам за работу адвоката, тогда это стоило 6 рублей в день. Иногородний парень, которого поймали на краже шапки и шарфа у прохожего в городе Харьков.

— Мои друзья рассказывают, что в Харькове были очень мощные цеховики.

— Я их защищала. У нас их было 15 человек. И в этом деле у меня было двое подзащитных. Когда я зашла, они уже сидели по 4-4,5 года в СИЗО, их не отпускали. Это было нарушение законодательства, но их взяли, потому что это была индустрия размером с Советский Союз.

Большая гвардия цеховиков поняла, что плановая экономика дает им очень много оснований работать иначе. К примеру, им приходит план — сшить миллион ночных рубашек для женщин. Они дают государству деньги за якобы пошитые рубашки, которые валялись тоннами, так как их никто не брал. Покупали фурнитуру, лекала у иностранцев, которые делали батики. Батики продавались в 10 раз дороже, чем та рубашка. То есть они занимались частной предпринимательской деятельностью.

— В рамках государственного предприятия.

— Тогда за это была смертная казнь, так как считалось «хищением в особо крупных размерах». И этих людей могли расстрелять. Я сразу написала представление на прокурора о том, что это частная предпринимательская деятельность. Мы сделали переквалификацию, это было очень круто — люди вышли из тюрьмы. После этого они стали очень сильными предпринимателями и заработали огромные деньги.

— Как вас за это отблагодарили — 6 рублей в день?

— Никак, тогда была совсем другая история. Это было тогда, когда у меня была огромная клиентура.

— У вас с Владимиром Шепетиным (скандальным членом СДПУо. — Ред.) было сотрудничество?

— Да, безусловно.

— У них была подобная деятельность, возврат НДС, так называемая оптимизация — отмывание средств…

— Мне, кстати, очень интересно, кто сделал эти две огромные статьи, которые в свое время появились на «черных» сайтах, а затем их распространили. С Шепетиным мы работали как партнеры с 10 сентября 1990 по 30 октября 1993 года. После этого я полностью разорвала с ними отношения. Думала, отдохну где-то год от этого всего, но со мной ушло 50 человек — пришлось организовывать с нуля новую компанию, которая стала потом моей.

— Как вы познакомились с Виктором Пинчуком?

— С Пинчуком мы познакомились в 1998 году в марте месяце, когда мы выиграли выборы. Он в Днепропетровске, я в Харькове. Тогда он еще не был ничьим зятем. Я пришла в Верховную Раду самодостаточным человеком, у меня была огромная компания. Я сделала в Харькове в то время крупнейшую организацию — Союза юристов — 17 тыс. членов. Нигде в стране более 500 человек не было.

— Почему успешный юрист с большой компанией и людьми, за которых вы несете ответственность, пошел в Раду?

— Во-первых, я пошла в политику. С большим удовольствием писала большое количество украинских законов. Закон о хозяйственных обществах написан в 1991 году у меня на кухне неотремонтированной квартиры в Харькове. Меня попросили тогда: «Инна, делай что-то, надо менять законодательство». А я до этого 2 года тесно сотрудничала с кооперацией в Советском Союзе. Когда были Тарасов, Тихонов — все эти люди, которые начинали кооперативное движение в СССР. Мы давно знакомы.

— Тарасов — кажется, человек, который оплатил миллион рублей партийных взносов?

— Понятия не имею, мы к этому не имели никакого отношения. С 1988 года — когда я еще работала адвокатом — началось кооперативное движение. Ко мне стали обращаться кооператоры, так появилось первое налоговое законодательство — и никто не знал, что с этим делать. Вместе с Тарасовым и Тихоновым писала первые законы, касающиеся свободного предпринимательства.

Это сейчас спрашивают: «Ты чей?» Такого тогда не было. Мы были поколением дилетантов. Инженеры становились торговцами, профессора — предпринимателями. У кого-то совсем плохо складывалась жизнь, а кто-то взлетал так, что сложно было представить. Кстати, сейчас Украина, если мы проведем правильные изменения и используем президентские полномочия как рычаг к изменению системы, снова получит ситуацию, как в начале 90-х.

— У вас был в жизни политический покровитель? В то время, когда в Украине «лифты» не работали, и поле не было активным.

— Нет-нет.

— Ну, например, Виктор Пинчук часто финансировал ваши политические проекты.

— У меня их было два: «Команда озимого поколения» и «Вече». Я пришла в парламент мажоритарщиком. Когда начала кампанию в своем округе, моя узнаваемость была 10%, а выиграла я с разницей в 13 тыс. голосов.

— И могли выиграть без денег?

— Нет, 250 тыс. долларов я отложила, это были мои деньги, заработанные в консалтинге. «Команда озимого поколения», нас тогда было 15 человек, скинулись по 1 млн и организовали кампанию.

— Но там были деньги Пинчука с одной стороны… И люди Пинчука.

— Какие еще люди?

— Вот, например, Владимир Константинов (ныне оккупационный «председатель государственного совета республики Крым». — Ред.) был в этом списке?

— Я не помню.

— Был.

— Володя? Серьезно?

— Да, там еще несколько фамилий очень странных.

— Почему странных? Они были предпринимателями, почему странных? Я вспомнила, очень интересная история была. Андрей… Как же его. Тот, что сейчас «мэр» Евпатории.

— Не вспомню.

— Он был в команде «Озимого поколения». У него мечтой всей жизни было стать мэром Евпатории и восстановить этот город. Он делал все, чтобы Евпатория расцветала. А потом украинская власть сдает Крым. У вас есть вопросы? Украинская власть сдает агрессору России Крым? И там живут конкретные люди, я о Константинове не хочу говорить, потому что мы с ним не общались, а с Андреем мы достаточно долго дружили. У него просто появилась впервые в жизни возможность стать мэром города, в который он вложил столько усилий. И что? Украина же Крым сдала.

— Все же вернемся к теме Виктора Михайловича, у вас было много совместных проектов. Никопольский ферросплавный…

— Ну, это не проект, мы дружили. Поймите, когда мы познакомились в Верховной Раде, там было огромное количество сильных людей. Большинство в парламенте были коммунистами. Ткаченко был спикером. И этот колхоз с утра до ночи несся с трибуны, которая хотела стать свободной, а мы слушали этот бред… Мы пришли с большим запросом на изменения — поэтому нас и повыбирали в мажоритарных округах. Меня сначала не знали, а потом девушки в институтах носили мою косу, то есть это становилось модным.

— Простите, какую косу?

— Такую черную, длинную.

Янукович обещал превратить Украину в Сингапур, а Тимошенко все у меня ворует — БогословскаяПоделиться
изображением
— Это такой тренд у политиков…

— Нет, это просто Тимошенко ворует у меня все. Поэтому я к этому привыкла и успокоилась.

О политике и Партии регионов
— Давайте о первом Майдане…

— В январе 2004 года я ушла в отставку из правительства.

— Вы были в правительственной команде.

— Не была я в правительственной команде ..

— …и вышли с таким большим слоганом «азаровщина», почему?

— В советские времена я была диссидентом, с 18 лет. Я никогда не была членом Коммунистической партии. В 1996 году потратила огромное количество времени, денег и сил для того, чтобы написать концепцию новой налоговой реформы и стояла против НДС.

— Вы ушли из правительства, но ваша компания «Пруденс» обслуживала на тот момент «Нафтогаз»?

— Безусловно, но она обслуживала ее при четырех руководителях.

— Мы понимаем, что это очень сложный контракт. Просто так его не получить.

— Услышьте меня, я бриллиантовый юрист. Чтобы получить заказ «Нафтогаза», я делала просто так на общественных началах ту работу, за которую с них взяли бы миллионы иностранные компании. А после произошло кое-что интересное — было заявлено, что иностранцы больше не будут финансировать Украину, потому что нет консолидированного баланса «Нафтогаза», и никто не готов его собрать. И я сказала: «Мы это сделаем». И мы сделали.

Янукович обещал превратить Украину в Сингапур, а Тимошенко все у меня ворует — БогословскаяПоделиться
изображением
— Какой контракт был месячный?

— Я этого уже не помню, где-то около 100 тыс. долларов.

— Ок. Скажите, компания «Пруденс» в 2005 году советовала руководству «Нафтогаза» и правительству разорвать контракт с Россией?

— Нет, это, безусловно, ложь. Наша компания принимала участие в переговорах, когда «Газпром» пытался создать украинско-российский консорциум и получить огромное количество акций в нем. И мы делали все, чтобы этот консорциум не состоялся. Россияне хотели получить такой же контроль над газотранспортной системой Украины, как получили в Беларуси на всю сеть.

— 2007 год. Почему вы пошли в Партию регионов? Вы активный политик, у вас за спиной были свои проекты, вы не хотели больше свое финансировать?

— «Вече» проиграло выборы 2006 года.

— Простите, а проиграло, потому что Украина не была готова к либеральным идеям или вас просто не пустили?

— Там было все. То, что нас не пустили, мы, по сути, доказали в Верховном суде. Нам удалось собрать 4 партии, мы положили протоколы на стол и оказалось, что в каждой партии разные протоколы с одного участка. Это дало нам основания говорить о поддельных результатах выборов.

— А что показали экзит-полы? Вот какой у вас мог быть результат?

— Я уже не помню

— Но вы проходили?

— Да, у нас были на руках протоколы. Тогда какая ситуация была? Про уничтожение Ющенко договорилась Партия регионов и БЮТ. И они провели выборы 2006 года таким образом, чтобы его уничтожить. На востоке Украины голоса всех малых партий считались в пользу Партии регионов, на западе — в пользу БЮТ.

— И вы не могли защитить этот результат?

— Мы месяц сидели в Верховном суде, мы доказали, что были подделаны 25 протоколов окружных комиссий из 27. Но когда Ющенко доложили, что нужно признавать выборы недействительными и назначать новое голосование, он сказал: «Я обещал иностранцам, что будет самое демократическое голосование в мире. Они скажут, что это я назначил переголосование, потому что моя партия взяла мало голосов». И судьям под дверь подсунули дискету с решением, мы это все видели, и пресса тоже. Каналы это все засняли, а после того редакторы этих каналов сказали: «Нет, мы этого не покажем».

— Поэтому вы решили пойти в Партию регионов?

— Было несколько иначе. Первого сентября мы собрали политсовет «Вече» и спросили: что будем делать? А у нас к тому времени была книга «План развития Украины», которую три года писали. Разослали эту книгу всем лидерам политических партий, областных администраций, всем мэрам, президенту, спикеру парламента. Через день мне звонит Левочкин, который на тот момент был министром Кабинета министров. Сказал, что премьер-министр нас приглашает. На следующий день я была в кабинете у Януковича, он полтора часа рассказывал мне, как они сделают из Украины новый Сингапур, что он создает Совет по экономическим реформам и приглашает меня туда.

Это было счастливое полугодие, когда мы работали с лучшими специалистами по реформам — это был кайф. А благодаря тому, что я тогда за очень короткий срок смогла написать Закон об акционерных обществах, многое успела сделать в области корпоративного права, Янукович пригласил меня четвертым номером в список. Я собрала сначала политсовет партии, после этого мы собрали съезд. Решили делегировать двух людей в список Партии регионов, чтобы мы реализовывали программу.

— Вот у меня вопрос о Януковиче — что пошло не так? На тех выборах вы были в пятерке, а на следующих выборах пятерка была донецкая. На тех выборах была идея что-то изменить. Я слышал от многих людей, что они искренне этого хотели. Но в итоге на всех должностях сидели донецкие, и на следующих выборах, если я не ошибаюсь, вы уже были 65-й в списке. Что случилось? Я не про вас, а про Януковича.

— За год до того как Янукович стал президентом, я вышла из фракции Партии регионов, потому что это был страшный момент для страны — БЮТ и Партия регионов под руководством Кремля и Медведчука договорились о коалиции. Они хотели разделить страну до 2025 года по принципу Путин-Медведев: ты президент, я премьер-министр. И они поделили всю страну.

— Думаю, что вы здесь немножко лукавите, потому что они не успели.

— Они поделили страну по электорату. 14 млн для одних, 14 — для других. Это был такой цинизм, что люди сейчас даже представить не могут. Тогда Юлия Мостовая единственная напечатала в «Зеркале недели» текст Конституции, и Богословская в прямом эфире на телевидении, когда никто не ожидал, сказала, что выходит из Партии регионов, потому что готовится конституционный переворот.

— Но создается впечатление, что вы от Януковича не очень далеко ушли. Во-первых, потому что на выборах президента в 2010 году выглядели техническим кандидатом Януковича, чтобы оттянуть женские голоса от…

— Ну, это ужас. Мы вообще не общались, со мной в парламенте никто не разговаривал…

— Кто финансировал?

— Последние деньги моей семьи.

— Ну так не бывает, Инна, вы же понимали, что не победите.

— Привыкните, так бывает. Напротив вас человек, прошедший испытания в политике — сквозь огонь, воду и медные трубы. Я все, что у меня было, потратила на политическую работу. За время пребывания у власти не получила ни одного цента, ни одного. Я ела, простите, вареную колбасу, когда все считали, что я олигарх. Я заплатила за свое право говорить вам правду сегодня. Когда другие дети катались по Мальдивам, моя дочь зарабатывала 250 долларов в месяц — и это было хорошей платой.

— Ну тогда вопрос — простой, человеческий. Вот я не иду в политику, потому что понимаю — я один ничего не изменю. И я не готов выносить деньги семьи. Почему вы решили иначе? Повторюсь, вы же знали, что не победите.

— В 2010 году? Безусловно, я шла с другой задачей. Я говорила: «Люди, не голосуйте ни за Тимошенко, ни за Януковича, у вас есть новые кандидаты». Тогда были Гриценко, Тигипко, Богословская, Яценюк… Многие. Но тогда люди, как бараны, шли на участки: Тимошенко или Янукович. Это технология, и это нам пытаются сейчас снова втюхать: или Порошенко, или Тимошенко. Ни один из них не должен быть даже в победителях первого тура.

Янукович выиграл, и меня пригласили на эфир, Женя Киселев вел. И вот он меня спрашивает: «Инна Георгиевна, а что вы скажете о результатах выборов?» Я смотрю в камеру и говорю: «Уважаемые граждане Украины, если после сегодняшнего дня вас не будет удовлетворять власть, вам будут говорить, что вас обворовывают, вам врут, подходите к зеркалу и говорите — это я виноват!»

— Почему вы вернулись в Партию регионов?

— Именно потому, что в январе 2009 года я впервые возглавила специальную следственную комиссию Рады по газовым делам. Когда я увидела, на каких основаниях Тимошенко подписала газовое соглашение, я сказала, что это государственное преступление. После победы Януковича, в октябре 2010 года, ко мне подошли некоторые члены той комиссии и сказали: «Инна, давай заканчивать дело газовых контрактов, потому что нам нужно основание их разорвать». Но условием того, чтобы я возглавила специальную комиссию, было мое возвращение во фракцию.

— Вы стали одним из самых ярких спикеров партии…

— Я не была спикером партии.

— Защитников Януковича…

— Неправда.

Янукович обещал превратить Украину в Сингапур, а Тимошенко все у меня ворует — БогословскаяПоделиться
изображением
— В дискуссиях вы были на стороне регионалов и Януковича.

— Практически все мои дискуссии — это работа газовой комиссии. Сейчас уже 1,7 млн просмотров нашего эфира с Тимошенко, где она плакать начала в эфире, не зная, что ответить. Все то, что я говорю по поводу Тимошенко, документально закреплено. Она для меня была никто, я о ней ничего не знала. Но получила во время работы в следственной комиссии однозначные доказательства того, что она вошла в сговор с Путиным, что ее компании списали 400 млн долларов долга за то, что она подписала газовые контракты.

— Свой персональный сайт вы ведете лично?

— Да.

— Там есть очень неожиданное высказывание («В украинской адвокатуре сейчас нужна прогрессивная революция. Произвол надо завершить. В качестве примера произвола — то, что Кернес, оказывается, тоже адвокат. И заправляет сейчас харьковской адвокатурой, как настоящий пахан. Стыдобище!!!» — Ред.)

— Ну это фактическое высказывание. До этого у нас никто не знал, что у Кернеса есть свидетельство адвоката. Это для вас не новость?

— Новость.

— А это знаете для чего? Потому что адвокат может быть задержан только с санкции прокурора области. Его нельзя просто так задержать на взятке. Это манипуляция статусом, но Кернес сделал еще худшую вещь. Он контролирует харьковскую адвокатуру через своих юристов, которые в свое время защищали его.

— Что сейчас вообще происходит в Харькове? Насколько я понимаю, население города довольно своим мэром.

— Население города довольно своим мэром. Помните старую фотографию времен Сталина? Абсолютно идеальная чистота, идут 8 дворников с метлами и метут. Авторитарная власть очень часто сопровождается чистотой, цветами и всем остальным. Но в Харькове нет свободы слова, все СМИ принадлежат Кернесу, нет свободы бизнеса, потому что каждый бизнес платит взятки Кернесу. В Харькове миллиарды гривен, которые мы платим за отопление, за все происходящее в городе, идут в карман Кернеса.

— В отдельном городе-миллионнике можно нейтрализовать центральную власть, силовиков.

— Невозможно. Силовики по вертикали подчинены.

— А получается, что возможно. Потому что закон не действует в Харькове.

— Ну безусловно, потому что Кернес возит не в Харьков, а в Киев.

О победе на выборах президента
— Вы перед эфиром сказали, что собираетесь баллотироваться, а чем сейчас занимаетесь?

 

— Сейчас иду побеждать на президентских выборах

— Опять?

— Не опять, а реально. Мы победим. Но это будет очень непростое испытание для всех.

— Интересная история, а команда у вас есть?

— Безусловно, это те молодые люди, которые должны прийти к власти, но без ментора они не смогут. Я собираюсь не баллотироваться, а выиграть эти выборы.

— Почему вы их выиграете, секрет не откроете?

— Все очень просто. Сейчас социология, которую нам показывают, никакого отношения к науке не имеет. Это стало инструментом манипуляции во время избирательных компаний. Но у нас есть специалисты, которые работают в институте Кураса, на кафедрах социологии в нескольких университетах — это люди, которые дорожат своей репутацией и всегда проводили честные исследования.

С одним из них не так давно общались, пытались заключить контракт на социологическое сопровождение кампании. Он сказал: «Инна, если бы вы пришли ко мне год назад и сказали, что хотите баллотироваться, я бы вам ответил — ни единого шанса. А сегодня советую — идите, потому что 75% отказов отвечать на анкеты». Говорит, что у них такого никогда не было. То есть все эти социологические опросы, которые нам пытаются навешать как результат выборов, этот опрос 25% из 100%. Те 75% — это поле, которое было в 1998 году, когда я шла в политику.

— Хорошо, с какими месседжами вы идете и с какими деньгами?

— Месседжи — очень скоро услышите. Я антикризисный менеджер, я всю жизнь разрабатывала стратегии выхода из кризиса. На один срок нужен беспартийный президент, поскольку изменить систему, являясь ее частью, невозможно. Нужен президент, который прямо сейчас заявляет: «Я сделаю парламентскую республику». Конечно, с изменением закона о политических партиях, так как по действующему — это просто олигархат. У президента должны остаться три функции: право законодательной инициативы, право вето и право роспуска парламента.

— Ваша самая большая политическая ошибка?

— Я не занялась доведением до высших судов дела о фальсификации выборов 2006 года. Очень долго боролась, а после сдалась. Надо было делать все, чтоб люди поняли, во что превращаются их бюллетени — в мусор. А у меня тогда не хватило сил и ресурсов.

— Какое ваше самое лучшее политическое решение?

— Сейчас идти на президентские выборы и победить на них.

— И через 5 лет вы себя видите кем?

— Я ухожу из политики и осуществляю свою вторую мечту — построить совершенно новые университеты. Я это сделаю.

ИСТОЧНИК

Подписывайтесь на наши каналы telegram в Тelegram и telegram в Youtube