Поэтому роспуск парламента и назначение сегодняшних выборов стали для британцев настоящим шоком. Эта история напоминает завязку рассказа о Шерлоке Холмсе: еще 17 апреля никто не говорил о выборах, а уже 18 числа премьер-министр Тереза Мэй распустила парламент.

Она оказалась готова рискнуть своим статусом и начать политическую борьбу несмотря на целый пакет острых тем — от Brexit до сепаратизма. Зато у Мэй есть план, благодаря этому голосованию закрепиться при власти на много лет.

Почему в Британии назначены досрочные выборы?

С июля прошлого года главной темой британской политики является Brexit. По официальной версии, выборы тожже связаны с ним. Премьер-министр убеждает, что выборы дадут стране “сильное и стабильное лидерство” (эту фразу консерваторы повторяют постоянно, и она уже стала мемом вроде “покращення”). Проще говоря, после победы нынешней власти, ЕС будет вынужден считаться с ней и охотнее примет условия Британии по поводу выхода.

Есть и более интересный подтекст: как раз перед объявлением выборов Консервативная партия установила новый рекорд популярности. От соперников-лейбористов они оторвались на внушительные 18% рейтинга — для сравнения, год назад было 3%.  Часть лейбористов в придачу воевала со своим же лидером. Выборы казались способом почти автоматически увеличить свою фракцию и победить конкурентов — вот и повод.

Британская народная примета: вырос рейтинг — значит будут выборы

К тому же, “плановые” выборы прошли бы в 2020 году — как раз в разгар Brexit, который может серьезно подкосить экономику и уровень жизни британцев. А поскольку в этом вполне логично обвинят власть, Мэй и компания рискуют “пролететь” на выборах.

Зато выиграв выборы сейчас, премьер одним махом избавится от всех угроз. Она сможет проводить любую политику до 2022 года, не оглядываясь на рейтинги, конкурентов и даже избирателей.

По сути, Тереза Мэй пытается повторить схему турецкого президента Реджепа Эрдогана: надолго закрепить свою власть в стране и вести ее своим курсом (правда, законным путем)

Кто претендует на победу?

Британская политика настолько традиционна, что с 1924 года на выборах побеждали только две партии: Консервативная и Лейбористская (а совсем не либералы, с которыми ассоциируют двухпартийную систему).

Эти же партии будут бороться за победу сегодня

Если кратко, то консерваторы (в народе — тори) — за свободу в экономике, иногда — ценой защиты природы и платных услуг вроде образования, в гуманитарной сфере — довольно консервативны, и опираются на обеспеченых британцев.

А лейбористы — сторонники «социального» государства, которое вмешивается в экономику ради благосостояния граждан и обеспечивает им бесплатные услуги, поэтому популярны среди молодежи и наемных рабочих.

  • theresa-may
  • jeremy-corbyn-thumbs-up-e1496910580835

Лидер консерваторов Тереза Мэй и лидер лейбористов Джереми Корбин

В выборах участвуют еще несколько партий: либералы, «зеленые», и ультраправая Партия Независимости. Но шансов потеснить лидеров у них нет. Ведь депутатов в Британии выбирают только по мажоритарной схеме. А значит, «третья сила» получить большую фракцию не может, ведь даже второе место на 100 округах даст 0 мандатов.

По этой причине в Британии не может оказаться у власти ни «свой Макрон», ни ультрапопулист в стиле Ле Пен. Две главные партии слишком мощны, чтобы уступить кому-то при такой системе выборов. Та же Партия Независимости на прошлых выборах получила 10% поддержки, но провела в парламент лишь одного депутата.

Отдельная история — Шотландия. Там традиционно побеждают шотландские националисты, у которых лучшие шансы и в этот раз. Но в масштабе всего королевства их победа мало что решает.

Что именно обещают две партии?

Как ни странно, реже всего говорят о Brexit, а самые жаркие споры вызывают вопросы денег и миграции, ведь партии предлагают два различных пути: консервативный и социал-демократический.

Так, консерваторы обещают снизить налоги, упростить фискальную систему и развивать экономику (даже в ущерб экологии). По их словам, это создаст новые рабочие места — а значит, люди будут сами обеспечивать себя и страна станет богаче.

Зато лейбористы планируют поднять налоги для богатых и для предприятий — но и тратить намного больше на пособия и другие социальные нужды. В том числе сделать высшее образование бесплатным — лозунг, который привлекает к лейбористам молодежь.

Еще одна тема консерваторов — борьба с мигрантами. Мэй обещает уменьшить их приток в три раза и даже ввести налог для компаний, нанимающих иностранцев. Предпринимателей это не особо радует, ведь нанимая мигрантов, можно сэкономить на зарплате — неважно, идет ли речь о грузчиках или программистах. Впрочем, депортировать уже приехавших иностранцев никто не собирается.

Обещания — вообще слабое место тори. Так, в начале кампании они предложили новый налог для пенсионеров — это вызвало шквал обвинений в негуманности, и предложение пришлось убрать (тем более, оно возмутило традиционный электорат тори). А снижение налогов почему-то идет в пакете со снятием моратория на их повышение — для многих это повод не верить власти.

У лейбористов спорные идеи тоже есть: они обещают национализацию крупных предприятий: почты и железных дорог, еще и создать инвестиционный госбанк. Как это будет работать в рыночной экономике — большой вопрос.

При этом обе партии обещают увеличить зарплаты, финансировать медицину и образование, строить социальное жилье, развивать науку и так далее — многие пункты программ почти совпадают (сами партии этого не признают и говорят, что только они все сделают правильно). Это отличает Британию от Франции, где Макрон и Ле Пен обещали построить две совсем разных страны: сверхлиберальную или сверхнационалистическую.

И какие у них шансы?

Все без исключения соцопросы еще с апреля отдавали победу консерваторам во главе с Терезой Мэй — им обещали до 46% голосов. Второе место прочили лейбористам во главе с Джереми Корбином (он, кстати, еще Тэтчер застал).

А вот когда тори начали предвыборную кампанию, их рейтинг… пошел вниз. зато лейбористы за месяц «выросли» сразу на 10% и даже претендуют на победу.

Проблема в том, что программа у партии власти довольно спорная. Чтобы «продать» ее избирателям, нужно быть лидером уровня Маргарет Тэтчер или Уинстона Черчилля.

Но оказалось, что в дискуссии с реальными опонентами консерваторы банально слабее и не могут защитить свою программу. А лично Мэй — удивительно непопулярна как политик (в чарты даже ворвалась песня о том, что «Мэй лжет»). В результате премьер отказалась от дебатов — и оппоненты обвинили ее в трусости.

Накануне выборов отрыв тори сократился уже до 8%. Впрочем, многое зависит и от явки: молодежь традиционно плохо ходит голосовать, а успех лейбористов зависит во многом от молодых избирателей.

Как на кампанию повлияли теракты?

Во время предвыборной кампании в Британии произошло сразу несколько терактов, самым крупным из которых стал взрыв в Манчестере. И хотя поначалу партии не коментировали эту тему, после атаки в Лондоне лейбористы заявили, что теракты — результат слабости власти (читай — Терезы Мэй). Ведь перед этим в Британии проходило сокращение полиции.

Впрочем террористическая угроза скорее станет поводом поддержать консерваторов. Они еще до выборов предлагали расширить полномочия спецслужб в Интернете — это поможет силовикам следить за потенциальными джихадистами. К тому же, тори готовы бороться с ИГИЛ даже за пределами страны. А вот лейбористы раньше выступали против принятия законов о противодействии терроризму.

Впрочем, тема терактов была в центре внимание недолго — потом партии вернулись к традиционным вопросам

А могут ли после выборов отменить Brexit?

Кто бы не победил, сторонники членства Британии в ЕС уже проиграли. Мэй одобряет Brexit, а Корбин выступал против — но оба политика официально подтвердили курс на выход из ЕС.

Разница в том, что Мэй обещает максимальную независимость от ЕС — а значит, общего рынка или других компромиссных вариантов не будет. Возможен и полный разрыв (это даже без безвиза), если не выйдет договориться на условиях Британии. Ведь ЕС требует до 100 млрд евро компенсации, а консерваторы отказываются платить.

У лейбористов все проще: они хотят сохранить максимум экономических связей, общий рынок и таможенный союз. Выходит почти членство в ЕС, но без обязательств. Правда, пока неизвестно, пойдет ли на это сам Евросоюз.

Вернуть Британию в ЕС обещала лишь одна партия — Либерально-демократическая. Но британцы в такую возможность не особо верят: партию поддерживает всего 8% избирателей. Ведь даже если страна решит остаться, в Евросоюзе уже заявили, что свое решение не изменят.

А правда, что Соединенное королевство может развалиться?

После Brexit казалось, что Соединенное Королевство уменьшится до размеров Англии. Шотландцы требовали референдума о независимости, в Северной Ирландии грозились присоединиться к обычной Ирландии, чтобы остаться в ЕС, и даже валлийские политики призывали «услышать Уэльс». Но с того времени напряжение спало, и на выборах эту тему практически не поднимали.

Перейти от громких заявлений к практике сумели только в Шотландии — там все-таки готовятся провести референдум. Но его результат будет зависеть от условий расставания (о них еще будут договариваться с Англией). Если это будет полный экономический разрыв, шотландцы вряд ли рискнут сказать «да» и оказаться в ситуации Украины 1991 года.

Ведь главный мотив для выхода — как раз экономика (точнее, право самим распоряжаться деньгами и нефтью), а не просто желание быть свободными, как герои фильма «Храброе сердце». Еще один важный вопрос — возьмут ли Шотландию в ЕС (это второй мотив расставания). Пока еврочиновники хранят молчание. До решения этих вопросов, спешить с референдумом не будут.

А вот в Северной Ирландии все словами и ограничится. Все просто: регион неспособен себя прокормить (сейчас помогают дотации с британского бюджета). С единством тоже не сложилось: католики и протестанты друг в друга уже не стреляют, но селятся все же в отдельных кварталах и не спешать сносить заградительные стены. Если в Шотландии есть национальное единство, то этот регион, по сути, разделен на две нации.

Поэтому североирландцы не поддержат разрыв с Лондоном — слишком нежизнеспособным будет новое государство. Тем более, главный повод для недовольство уже исчез: Мэй пообещала сохранить открытой ирландскую границу, а ведь юг острова — главный торговый партнер Северной Ирландии.

Наконец, в Уэльсе сепаратизм закончился, так и не начавшись. Регион тоже дотационный, а быть бедными, но независимыми, валлийцам не особо интересно. Поэтому даже местные активисты требуют максимум права голоса в вопросах мигрантов или образования.

Чего ждать Украине от британских выборов?

В отличие от Франции или США, о внешней политике кандидаты практически не говорили, а Украину не упоминали ни разу.

Впрочем, украинцам стоит поболеть за Терезу Мэй. Хотя только ленивый не сравнивал ее с Трампом, настоящий британский Трамп — это Джереми Корбин. Лидер лейбористов способен сменить внешнюю политику страны и сделать ее более изоляционистской.

Он уже пообещал пересмотреть обязательство Лондона защищать союзников по НАТО и призывает «не нагнетать» отношения с Россией. При такой политике Украина фактически лишится военной и дипломатической поддержки Лондона.

Добавим его обещания решать все вопросы путем переговоров — и получаем вполне толерантного к действиям Путина лидера. К тому же, в 2014 году Корбин заявлял, что Запад спровоцировал войну в Украине (!), а Россия, мол, просто защищалась

Зато Тереза Мэй публично заявляла о поддержке Украины и призывала к санкциям против России. Слова у нее не расходятся с делами: во время обострения в Сирии Британия стала самым жестким критиком Путина, а на прошлом саммите G7 Мэй поддерживала политику давления на РФ. Украине консервативное правительство напрямую помогает нелетальным вооружением и советниками. А еще Мэй встретилась с Порошенко — в отличие от, например, Трампа.

В случае победы консерваторов, Британия продолжит помогать Украине, а на внешнеполитической арене будет вести себя даже активнее. Ведь страна остается одним из лидеров НАТО и мощным финансовым центром, поэтому вполне может претендовать на роль «защитника Европы» от терроризма и российской гибридной агрессии.

А значит, у нас появится шанс получить еще больше поддержки от Лондона. Главное, чтобы наши дипломаты воспользовались шансом.

Что будет дальше?

Ответ на этот вопрос — главный парадокс всей кампании. Несмотря на все ошибки тори и недовольство общества, консерваторы одержат уверенную победу. Ведь их с самого начала поддерживала почти половина избирателей, а таким рейтингом не может похвалиться даже всеми любимый Эмануэль Макрон.

Консерваторы точно улучшат свой результат на пару десятков мандатов, а вот лейбористов в Вестминстере может стать даже меньше (ибо мажоритарка творит чудеса).

И даже в переговорах с Европой у Мэй есть новые козыри. Во-первых, абсолютное большинство поддержало Brexit (в торийском или лейбористском обличье), а во вторых — сама Мэй ближайшие 5 лет никуда не денется. Она даже может начинать переговоры с этих слов (с другой стороны, лично Мэй не так популярна, как ожидалось, и продавить любое решение вряд ли сможет).

Но главное — в 2020-м вместо тяжелейших выборов под акомпонемент кризиса и выхода из ЕС, консерваторы будут спокойно руководить страной.

Подписывайтесь на наши каналы telegram в Тelegram и telegram в Youtube